Перевалило за 1990 год. Девочка растет в семье, коих миллионы на постсоветском пространстве. Воспитывают ее мать и бабушка. Девочка воспринимает их именно так, как они формально поименованы. Мама – это мама. Молодая, красивая, сильная. Девочке радостно, когда именно она, а не бабушка приходит за ней в школу. Мама в белом плаще с убранными волосами, ослепительная. Улыбается. Держит рюкзак, ждет, пока девочка переодевает сменную обувь. Прекрасное воспоминание. Редкое.
Бабушка. Маленькая, плотненькая, с добрым лицом – почетный член ордена настоящих бабушек. Заботливая, вкусно кормящая. Она всегда дома, всегда рядом с девочкой. Знает все об уроках. Знает все о проблемах в школе. Много тревожится. Порой надоедает со своей вездесущей заботой.
Постоянно быть при бабушке – как-то неловко, немодно. Одноклассники нет-нет, да и захихикают. К тому же, бабушка почти всегда во дворе на лавочке и все видит. Не снять лишний раз теплую кофту, хотя солнце вовсю припекает. Не пуститься бегом с друзьями: целостность внучкиных коленей – одна из великого множества бабушкиных забот. В общем, хоть рядом с бабушкой тепло, привычно и спокойно, в то же время это – как-то не комильфо.
То ли дело мама. Девочка ощущает, что мама гораздо лучше ее понимает. Они с ней более близки. К примеру, можно обсудить то, о чем и в голову не приходит заговорить с бабушкой. Мама умеет красиво рисовать, шить, с ней весело гулять. Она никогда не жадничает: запросто купит шоколаду или мороженое, когда на то имеются средства.
А еще у нее очень интересная работа. Она работает проводницей. Когда девочка училась в младших классах, ее мама ездила на поезде исключительно в Москву. Летом – в Адлер. Из Москвы мама часто привозила девочке модные вещи. Из Адлера – фрукты. Затем, по техническим причинам, ее перевели на менее перспективные рейсы. А когда технические причины усугубились, передвижения и вовсе ограничились местными маршрутами.
Девочка любит ездить вместе с ней – когда это возможно. Какому ребенку не нравится открывать новые миры! Правда, счастливый случай выпадает нечасто. Поэтому девочка бурно радуется очередной поездке, о которой здесь и пойдет речь. Описываемый эпизод относится к той светлой поре, когда пропасть технических причин еще не разверзлась под ногами ее матери. А потому путь мамы и дочки лежит в Новороссийск. Помимо прочего, это еще и возможность увидеть море. Роскошь, доступная немногим детям из девяностых.
В ближайшие часы после начала поездки все идет своим чередом. Обнаруживается даже приятный бонус. Начальник поезда прихватил с собой сына, равного девочке по возрасту. Одинаковый возраст и более-менее близкий круг интересов позволяют им весело проводить время за игрой.
В середине пути к месту назначения девочка обнаруживает маму с несколько замутненным сознанием. Мамин рабочий процесс проходит весело и бодро, ведь она уже приняла на грудь определенное количество спиртного. Девочке становится тревожно. Не то чтобы она впервые видела мать пьяной – просто не ожидала, что данное обстоятельство исказит именно эту, обещавшую быть счастливой, поездку.
Ее игры с сыном начальника поезда становятся ассиметричны. Мальчик во время игры беззаботен, радуется жизни, постоянно улыбается. Девочка серьезна, собрана, ждет очевидной развязки.
Мама начинает чудить. Обретают четкие формы те особенности характера, которые алкоголь, словно луч прожектора, высвечивает в людях. Ее бросает из состояния бурного веселья во власть беспричинной злобы. Она начинает дергать девочку, обращать внимание на ее недостатки, колоть нелицеприятными высказываниями. С такими материнскими порывами к своим одиннадцати годам девочка худо-бедно научилась справляться. А вот что ей совсем не дается – так это избавиться от тревоги, которая прочно завладела ей и – она знает по опыту – не отпустит до тех пор, пока ее мама вновь не обретет трезвый рассудок.
Наконец поезд прибывает в Новороссийск. К этому времени мама немного приходит в себя, однако по случаю прибытия к месту назначения начальник поезда решает угостить ее дополнительной порцией спиртного. Затем предпринимается совместная прогулка с целью осмотра достопримечательностей города.
Ярко светит солнце. На железнодорожных путях, как водится, лежат рельсы, через которые трое путников (начальник поезда, его сын и девочка) благополучно переходят. Следом за ними с задержкой в пару-тройку минут угловато поспешает мама девочки. Разболтанная походка, невидящий взгляд, дух ее практически воспарил над телом и предпринимает лишь слабые усилия для того, чтобы это самое тело организованно двигалось.
По рельсам, с полным на то правом, движется поезд. Для него ведь и проложили эти самые рельсы. Путник не должен приближаться к ним в неположенное для него время. Резкий окрик начальника поезда, его сына (девочка на время утратила возможность кричать) за пару секунд до непоправимого останавливают ее маму. Душа на какое-то время возвращается в порабощенное алкоголем тело. Тело дергается, отступает назад, затихает, ждет, пока проедет поезд. Затем подбирается, смотрит наконец по сторонам и переходит-таки через рельсы. В полном своем составе.
Невдалеке стоит девочка, которая на время словно теряет способность чувствовать. Эмоции возвращаются к ней постепенно. Они прихватывают с собой и осознание того, что могло бы сейчас произойти. Вместе с этим приходит и стыд. Стыд за маму, а при этом и за себя тоже. Стыд перед начальником поезда и его сыном, этими двумя нормальными людьми, живущими абсолютно нормальной жизнью. Стыд за свою жизнь — за то, что она у нее не такая, как у других людей.
Мама девочки рассеянно подходит к ним. Начальник поезда дозревает до вопроса: «Ты что, хочешь испортить ребенку поездку?»
Вот уже их поезд благополучно приближается к родному городу. Мама девочки приходит в себя – и девочка понимает, что данная поездка, скорее всего, не исключение, ведь всегда есть время восстановиться. Но, несмотря ни на что, она бесконечно рада. Она рада маме, дух которой вернулся в тело, и теперь они с ним работают в унисон. Мамины движения более-менее четкие, глаза более-менее ясные. Мама снова добрая. Девочка в порыве чувств обнимает ее – она не обижается, не злится. Она просто счастлива, что ее мама вернулась к ней. Тревога рассеялась, на смену ей пришло спокойствие. Детская любовь безусловна, с этим любой согласится.
На перроне их встречает бабушка. Они садятся в трамвай, едут домой. Начальник поезда и его сын уезжают на такси. Мальчик звонит девочке на следующий день и спрашивает, как они добрались. Но девочке почему-то неловко с ним разговаривать.
Начальники поездов – как и некоторые другие начальники в некоторых других местах – в какой-то мере прикрывают глаза на слабости своих сотрудников. Можно сказать, что есть определенные сферы деятельности, на которых сотрудники особо подвержены всяческим искушениям. То ли сферы эти сами находят людей с определенными наклонностями, то ли люди эти органично притягиваются туда, где на их слабости, до некоторой степени, будут закрывать глаза. Кто их разберет.
Однако история продолжается. Со временем бездна технических причин растет, разверзается под ногами у мамы девочки. Совладать со своей бездной она оказывается не в силах. Уходят поезда, идущие в неведомые дали. Вслед за ними исчезают и поезда местного назначения. Помахав вслед последнему поезду, мама девочки перебирается на другое место работы. И на следующее. Но и там ее настигают все те же технические причины, по которым ей приходится распрощаться с надеждами на лучшее будущее.
Девочка продолжает расти. Мама продолжает поочередно носить две личины. Личину хорошей, доброй, понимающей матери. И ту, что приходит на смену под воздействием спиртного. В эти моменты на девочку вновь наваливается тревога. Она с опаской ждет подобных эпизодов. Ведь они с бабушкой никогда не знают наверняка: придет ли мама сегодня домой вовремя или только ночью. Когда наступает вечер, тревога усиливается. Десять минут, как должна бы уже прийти. Двадцать. Час. Бабушка разводит руками. Значит, снова бессонная ночь. Снова придется иметь дело со злой, до омерзения прилипчивой, язвительной женщиной. Снова бабушка встанет на защиту девочки, в лицо которой мать, по пьяному своему обыкновению, начнет метать ядовитые упреки, а то и пытаться применить физическую силу. Если же мама окажется в сносном расположении духа, она с хмельной поволокой в глазах скажет девочке: «Подрастешь – всё поймешь».
Со временем девочка становится очень собранной, серьезной – она приобретает вид абсолютно взрослого человека, будучи при этом лишь подростком. Порой заглянув в глаза такому ребенку старшие думают: «Надо же, какой осмысленный, глубокий взгляд – как будто успел уже жизнь повидать!». Девочка же живет с одной-единственной идеей: поскорее вырасти, стать хозяйкой самой себе, чтобы иметь возможность вырваться из дома, атмосфера в котором так переменчива. Она устала жить в напряжении, в страхе, испытывать чувство стыда за свою мать и за то, что их жизнь отличается от жизни других семей.
Память человека избирательна. Это всем известно. С течением времени от нас ускользают одни события прошлого, зато другие отнюдь не теряют своей силы. Самые яркие воспоминания подсвечены наиболее сильными эмоциями. Их поэтому никакое время и не берет. Может быть, из-за того мы и не способны отделаться от чего-то очень болезненного, а то хорошее, что было, стирается в памяти гораздо быстрее.
Девочка эта уже давно выросла. В восприятии ею семейных ролей произошли некоторые изменения. Случился обещанный мамой рост – случилось и понимание. Для выросшей девочки истинной матерью стала ее бабушка. Выросшая девочка отчетливо понимает, что если бы бабушка не провела ее через все эти годы, если бы не стояла за нее горой перед пьяной матерью – Бог знает, что бы с ней тогда стало. Хотя, конечно, имелось и хорошее. Те самые воспоминания, которые сверху припорошило сугробами из тревоги, страха, нервного ожидания. Выросшая девочка и сейчас прекрасно осознает: когда рассудок матери не был искусственным способом искажен, та была и доброй, и понимающей. Только не помогает выросшей девочке это осознание теперь уже никак.
Порой она читает книги по психологии, или статьи в интернете. Там говорится о необходимости избавления от обиды. Считается, что если не простить обидчика, все накопленные огорчения рано или поздно скажутся на здоровье. Поэтому выросшая девочка на протяжении долгих лет старается свою мать простить. А потом вдруг понимает: нечего прощать. Каждый справляется со своей жизнью так, как может. Ее мать всегда знала: есть подстраховка в виде бабушки. Поэтому можно прийти домой не вечером, а ночью – или следующим утром. Можно не выйти на очередную работу – семья поживет какое-то время на пенсию. Можно позволить себе обозвать или поднять руку на ребенка, а наутро сказать: «Пьяная я – это не я». Случается, что некоторые люди, прожив на свете несколько десятков лет, умудряются избежать позиции взрослого человека, даже несмотря на наличие собственных детей. И это их выбор.
Беда только в том, что сейчас мать выросшей девочки регулярно взывает к ее дочерним чувствам. Пытается выстроить с ней близкие отношения. «Чтобы как у всех нормальных матерей с их дочерьми», – часто повторяет она. Выросшая же девочка понимает, что нормальной дочерью ей не стать. В какой-то момент сработал невидимый переключатель, и в том месте, где ранее значились искренние чувства к матери, ныне – абсолютная пустота. Ни обид, ни претензий, вообще ничего.
А что вы думаете по поводу этой истории? Делитесь своим мнением в комментариях!
